Глеб Кузнецов: "На смену борьбе Империи и Республики приходят конфликты конкретных людей"


Global Look Press

"Вот взять "Изгой-один". Хороший фильм. Мне понравился, детям понравился (у меня важный критерий: может 8-летний ребенок три часа концентрировать внимание на фильме - фильм хороший, а не может - отправьте киношку на какой-нибудь фестиваль и забудьте). В абсолютной идеологической логике современности. Развивает тенденции "Супермена против Бэтмена" и последних "Мстителей". А также всех приличных сериалов скопом", - пишет политолог на своей странице в Facebook.

"На смену борьбе Империи и Республики как систем безличных взглядов и ценностей (первые универсально "плохие", вторые - универсально "хорошие") приходят конфликты конкретных людей. И настойчиво дается еще один важный тезис: если достаточно долго и последовательно защищать "хорошее", то сам не заметишь, как руки твои по локоть в крови окажутся. Хорошее - так же морально небезупречно, как и плохое. Сцена убийства главным героем - агентом республики невинного человека - первая в основной части сюжета фильма.

Ну и всякие Советы повстанцев - политический паноптикум, скопище интриганов, коррупционеров, трусов и негодяев, но альтернатива "коллективного органа управления" - железный (в буквальном смысле) харизматик Со Геррера - упырь-палач, выжившее из ума животное. В логике: не нравится вам коллективное управление, погрязшее в коррупции - получите чистого помыслами авторитарного лидера.

На другом фланге - у "плохих" - тоже бардак. Бывший адепт чистого зла - Дарт Вейдер - оказывается физически страдающим госуправленцем, пытающимся урезонить зверей-карьеристов и жуликов на нижних этажах исполнительной пирамиды. Империя - император и Дарт Вейдер - не Зло, принуждающее людей становится "плохими", империя - это обычные люди, которые ради прибавки к жалованию и лишнего синего квадратика на форме вполне инициативно готовы на такое, что Дарт Вейдер приходит в изумление и тоскливо спрашивает: "Ну и нахрена?" Банальность зла как она есть.

Итак, нет ни хорошей Республики, ни плохой Империи. А что есть? Есть люди (пусть даже существующие в форме жаб и роботов), конфликты их, связи, в том числе и родственные, представление о личном долге, о личном ответственном выборе. И есть смерть в конце как плод этого ответственного выбора. А за смертью в конце появляется Новая надежда. Классический христианский сюжет.

SW появилась во время рейгановского Храма на горе vs Империи Зла. Время столкновения огромных нечеловеческих систем, в которых растворялась личность (причем с двух сторон; ставки слишком высоки, чтобы иметь ввиду эти личности). В рамках конфликта систем сторонами подавалось как ясное, предрешенное, что есть Добро, а что есть Зло.

Голливуд последовательно пересматривает эту модель. Герой - это человек, который совершает большие поступки, а не человек, который служит большим идеям. У нас с этим проблема. У нас вокруг универсального, идейного все и вертится.

Грубо говоря, последний час "Изгоя" сюжетно повторяет "28 панфиловцев". Но панфиловцы сражаются за общие ценности, за универсальное, а "повстанцы" - за свое личное, за свой частный выбор, за дружбу, за свои личные, интимные истории. При этом объединяющее повстанцев "универсальное" - Республика, сопротивление - мало чем отличается от Империи и уж точно не может служить моральным образцом ни для чего.

Нельзя сказать, что такой формы подачи у нас не было: гениальный фильм "Аты-баты, шли солдаты" совершенно про то же самое, но развития линия у нас не получила. Зря, конечно.

Хотя подавать идеологию не через универсалистские штампы, а через личности, которых к тому же надо отрисовывать "двусмысленными" - и хорошими, и плохими одновременно, - а во главу угла пропагандистского ставить отдельный поступок и акт выбора, в ходе которого Герой становится "чуть лучшим" и "чуть худшим" - требует отдельных сложных навыков, прежде всего сценарных. Да и согласовывать такой подход с начальством, очевидно, тяжелее. В результате сценаристы Голливуда - и в сериальной части, и в части большой формы - получаются сегодня значительно большими наследниками Достоевского, чем наши собственные писатели.

Так что именно "Изгой" - а не прошлогодняя очередная развесистая клюква с дедушкой Фордом - стал для меня настоящим перезапуском саги. Идеологического документа эпохи, пропагандой самого крупного калибра, а не развеселых пострелушек из бластеров".

facebook
LJ